Изготовленные из каменной крошки, они установлены на символических могилах куренному УПА «Кныш» (Горнякевичу Дмитрию Ивановичу) и девьятнадцятьом уроженцам поселка Медвежий, погибших в борьбе за свободу Украины от рук московских оккупантов.

Эти символические могилы и еще одну поодаль от них уроженцу Медвежьего Михаилу Варцабьюку, которого энкаведисты сожгли заживо, недавно освятили отцы Василий Гунчак, Василий Струк и Игорь Андрийчук. Освящение прошло при большом сдвигов людей со всего района. На этом собрании прозвучало немало слов искренней благодарности в адрес общественно-политического деятеля, жителя Космача Алексея Кушнірчука.

Ему уже 81-й, но именно он инициировал эту святое дело, вместе с родными и другими национально сознательными космачанамы изготовлял надгробные кресты из каменной крошки и символические могилы куренного Кныша и девьятнадцятьох уроженцев Медвежьего.

Кроме него, слово на поминальном мероприятии имели сельский председатель Дмитрий Пожоджук, Юрий Петрович Кравчук, в доме которого погиб во время большевистской облавы куренной Кныш, депутат районного совета Юрий Дмитриевич Кравчук, председателя районной организации КУНа Михаил Цьок, районного объединения «Просвита» Богдан Глибчук, сын сожженного заживо Михаила Варцабьюка Михаил Варцабьюк, директор космацкой ООШ I-III ст. Юрий Семчук, одни из первых руховцев района космачаны Александр Кобылянский и Василий Петрованчук, директор Стопчативського народного дома Оксана Морикит.

Венок повстанческих песен исполнили Параска Бойчук, Параска Плиторак, Анна Семчук и Анна Даниила.

Это лента знаменитого, оригинального японского кинорежиссера и актера Такеши Китано, которая называется красноречиво – «Банзай, режиссер!» / Kantoku Banzai (2007, Япония).

Это эпический трэш-фарс, как его называют. Автопародия и пародия на азиатские стереотипы в мировой культуре. Да и просто – на киностереотипы. Режиссер размышляет, о чтобы такое заснять кино? Ему надоели все опробованные жанры, ему скучно. И он слоняется по миру с манекеном под мышкой, у которого лицо… Такеши Китано. Он начинает все новые и новые сюжеты – то уголовное ленту, то фильм ужасов, – но ничего путного из этого не получается…

Вот такое кино о том, как тяжело снимать кино, когда у тебя творческий кризис. Сказать, Китанивська версия феллинивських «Восьми с половиной». Если хотите.

Если же не хотите, то, буквально, за манифестациями самого автора, – этот фильм является частью «творческой деструкции» его кинематографической карьеры. Деструкции, начавшейся 2005 картиной «Такешиз».

Китано, упорно пытаясь объяснить, прокомментировать появление именно такого фильма в своем творчестве, последовательно идет дальше, подчеркивая всекинематографичний кризисе. Он говорит, что его вот уже некоторое время огорчает тот факт, что кино не претерпело достаточно радикальной эволюции и перемен, несмотря на то, что ему уже более 100 лет.

Скажем, в истории кино Нету эквивалента кубизма или фовизма, которые сделали радикальную революцию в истории живописи. Таким образом, «Банзай, режиссер!» Является попыткой создать «кинематографический кубизм», где режиссер играет с разными киножанре в пределах одного фильма.

Китано начинал когда-то как эстрадный комик и теперь не мог не порадоваться процессом внесения в материю ленты кучи комедийных элементов. Он хотел исследовать, что может быть показано в кино, но сделать это весело. И говорит, что его поиски на этом пути еще не завершены.

Вообще же, Китано постоянно грызут сомнения – то и надлежащим ли образом он делает? Когда одни сомнения исчезают, появляются другие. Он заявляет, что творит от недостатка гармонии. За годы перепробовал разные профессии до сих пор не уверен в том, что режиссура – цель его жизни.

Лента Такеши Китано «Банзай, режиссер», безусловно, очень своеобразна. Этого сознательный и сам режиссер. Осталось процитировать мастера, который находится в творческом поиске, не теряя чувства юмора ни на миг: «Готовьтесь к шоку. Когда просмотрите мой фильм, то подумаете, что я окончательно сошел с ума ».

Дело запутывает то обстоятельство, что деление населения на две разноязычные общины не соответствует разделению по этническому признаку, как это имеет место в странах Балтии или той же Грузии. В этих государствах представители коренного этноса если и употребляют русский, то только в общении с русскими или с представителями других наций бывшего Советского Союза, тогда как между собой они общаются на своих языках.

Поэтому языковой конфликт, возникший в первые годы независимости, в балтийских странах был решен довольно быстро.

Языковой политике страны всегда разрабатывает и внедряет в жизнь элита. Особая ответственность ложится на нее в период выхода из колониальной зависимости и построения самостоятельной страны. Дело восстановления разрушенного экспансией чужого языка среды требует больших целенаправленных усилий. Процесс национального самоутверждения, возвращение своем языке и культуре его законных прав должно осуществляться постепенно, но твердо и неуклонно. Параллельно, безусловно, должно происходить экономический подъем, рост благосостояния людей, но экономический прогресс неосуществим без национально-культурного возрождения. Таким путем прошла абсолютное большинство народов Европы, утверждали свои государства после распада империй.

В недавно изданной в киевском издательстве «Вспышка» книжке «Украинский язык и языковой жизни мира» известный лингвист Орест Ткаченко дает интересный сравнительный анализ различных путей языкового самоутверждения народов. Большой интерес представляет осуществлено языковедом исследования общих и отличительных особенностей в ходе этих процессов. Подчеркивая, как и подавляющее большинство зарубежных социолингвистов, на решающей роли национальной элиты в сохранении языка как основы национальной культуры и идентичности, А. Ткаченко показывает различие путей утверждения своего языка в роли загальноетничного средства общения у народов государственных и безгосударственных. Как доказывает ученый на примере поляков в составе России, Австрии и Пруссии и венгров в составе Австрии, народы, пережившие в прошлом период государственности, потеряв независимость, активно противодействуют навязываемые колонизатором культурно-языковой ассимиляции. Главным носителем национального сознания и сопротивляемости инокультурному влиятельные выступает в таких ситуациях национальная элита, сформированная в предыдущий период государственности.

Вместо этого народ безгосударственный, тот, что никогда не имел государства или издавна ее потерял, не может активно противодействовать навязанной ему системе. Те его представители, социально возвышаются, переходят на язык господствующей на их территории государства. Таким образом происходит денационализация элиты и отчуждения ее от народа, в результате чего возникают так называемые крестьянские народы, которыми в прошлом были литовцы, латыши, эстонцы, финны, поскольку в подавляющем большинстве случаев у этих народов собственной национального языка очень долго говорило, как правило, село.

Исследователь подробно останавливается и на изучении истории языково-культурного развития «крестьянских» народов, прослеживая процесс постепенного выделения из их среды образованного слоя интеллигенции, которая становится на защиту прав своего народа. Основой культурно-языкового, а впоследствии и государственного утверждения таких народов выступает прежде зажиточное крестьянство, А. Ткаченко доказывает на примере так называемых серых баронов, выходцев из зажиточных крестьян в Литве, Латвии и Эстонии, которые создали прочную основу для возникновения национальной элиты, которая смогла успешно соперничать со старой денационализированных элитой – польской или ополяченого (в основном в Литве), немецком или онемеченных (в Латвии и Эстонии). «Перетягшы на свою сторону и ренационализувавшы языково ассимилированных литовцев, латышей и эстонцев, – пишет ученый, – эти” серые бароны “смогли позже оттеснить в своих странах от власти и экономики своих чужеземных непримиримых, соответственно польских и немецких, конкурентов и придать процессу языково – национального возрождения необратимого характера ».

Такой путь культурно-языкового, а значит и государственного самоутверждения исследователь считает перспективным и для Украины. «И здесь село (и близкие к нему за украинском языке маленькие провинциальные городки и города) должно сыграть такую же важную роль, – отмечает языковед. – Однако для этого должна значительно возрасти экономическое благосостояние села (и провинции в целом). Нищий нищий, что убегает от бедствия из села в город, лишенный чувства своей человеческой, национальной и языковой достоинства, и в русифицированного городе неизбежно зросийщуеться. Только действительно крепкий хозяин ( “хозяин”), или собственной персоной, или в лице своих, также богатых, да еще и образованных детей, может и в городе чувствовать себя таким же хозяином. А поскольку ему дискомфортно в русскоязычном окружении, он сможет эффективно и своим примером, и своими деньгами, и подкрепленными ними действиями создать в городе удобный ему национально-языковую атмосферу ».

Следует сказать, что подобный европейского путь языково-культурного самоутверждения происходил в Украине в начале прошлого века – в период освободительной борьбы и украинизации 20-х годов. Чтобы остановить мощное движение украинской нации к культурно-языкового, а в перспективе и неизбежного государственного независимости от России, московский большевистское правительство пошло на страшное преступление физического уничтожения миллионов украинских крестьян и интеллигенции.

- Альбом «Ничего я наелся лука» мы презентовали 1 апреля в Киеве, 2 апреля – в Хмельницком. После Львова едем на Урал, на обратном заглянем в Москву, а потом готовимся к поездке в Тбилиси. После гастролей должны записывать еще один альбом – «Мав я раз девушку», – рассказывает фронтмен группы Юрий Журавель.

- Во время записи сами собой появляются интересные и веселые треки, какие новые забавные штучки, песни, из которых можно смеяться. Новый альбом уже ближе к городу, а песня «Опля-картофель» вообще космическая, более того – эмиссионная. Мы поем о том, что беспокоит рядовых украинский. От «Зря я наелся лука» – это песня о любви, а там, где есть любовь, невозможно без овощей, тем более, сейчас весна, авитаминоз, и без овощей – никак. Мы аграрная страна. Все вышли из села. Так что без лука, картошки, без конопли просто невозможно прожить.

- На сайте Дворца детей и молодежи Ровно ваша группа назвали народным ансамблем. Вас такое определение не беспокоит?

- А это так и есть. Дело в том, что мы действительно имеем звание народного коллектива. И можно сказать, что единственные, кто из рок-коллективов Украины имеет этот титул. Защищаем его каждые два года: приезжает комиссия из Киева, им нравится, ну, или мы подкупает их – и каждые два года нам подтверждают это звание. В Симферополе очень долго смеялись над этим.

- Скоро выступать в Донецке. Это уже не первый раз, да? Как вас принимают на Востоке?

- В Донецке – рядовые люди, особенно молодежь, понимают, что быть украинским – это «клево» и прогрессивно. Они осознают, что Западная Украина ближе к Европе. Честно говоря, когда ездили на фестивале в Запорожье или Харьков, то заметили, что группы с Востока (хотя и не хочу обижать их) немного отстают, они ближе к шансона под елекрогитару. Конечно, среди них есть много интересных. Но недавно участвовали в фестивале «Нивроку», где были представлены коллективы только Западной Украины, то там было просто замечательно – очень много мощных коллективов, которые могли бы заткнуть за пояс то, что сейчас звучит по радио и что считают очень популярным и крутым.

- Во время оранжевой революции вы принимали участие в автопробеге «Поезд дружбы». Если не стерлись впечатления, расскажите о них …

- Мы перлися на Майдан течение трех дней, но нас не пускали. Поэтому вылезли туда через автопробег. А впечатление, честно говоря, замечательные. Там получили массу удовольствия, нашли новых друзей. Опять же, вскоре едем автопробегом в Тбилиси. 26 мая, именно в День независимости Грузии, вместе с грузинами праздновать их независимость – так же, как они поддерживали нас на протяжении оранжевой революции. Сейчас интерес к Украине является достаточно большим, и наиболее охотно приглашают именно украинские коллективы.

- Стоп, а почему вас не пускали на Майдан?

- Честно сказать? Пусть слышат. Есть такая организация – «Арт-Велес». И там есть такой Тарас Грималюк, у которого, я так понял, свои вкусы. Он не любит такой музыки, которую играет «От винта» – наверное, потому что не слышал ее. Но мы отстаивали демократию, поддерживали польских украинский в проекте «Киев-Варшава – общее дело», который транслировали на Майдан. Там выступал Чубай, Квадраджессима, польские звезды и актеры, имен которых не знаем – словом, кто там еще был. А еще выступали в Люблине, который считается столицей украинского студенчества в Польше. Народу было множество – говорили, сорок тысяч. Но, пожалуй, врут. Я со сцены насчитал тысяч тридцать. В последнее время нас приглашают в Польшу на концерты православные священники, которые хотят поддерживать украинскую культуру и поощрять молодежь разговаривать на украинском. Такое ощущение, что мы делаем в Польшу православные крестовые походы.

- Каково ваше самое сильное впечатление от фестиваля «Лемковская ватра»?

- Когда только подъезжали к тому села, казалось, что в такой «Дзюра» ничего не может происходить. Оказалось, там настоящий Вудсток. А еще лемки не пьют водки, они разбавляют эфир и пьют это, поэтому от них очень воняет, как в зубном кабинете. И все такие «готовые» ходят – веселый народ.

- А почему так редко приезжаете во Львов?

- Честно говоря, во Львове хочется бывать чаще, потому что здесь работы непочатый край. Я помню, что когда-то давно выступали в «Кукле» … Всего Украина разделена для нас на несколько районов – бойки, лемки, Галичина, наша Волынь, Восток, во всех своя манера танцевать .. А про Львов сложилось такое впечатление, что под рок-н-ролл танцуют сидя и помешивая ложечкой кофе в горшочке.

- Сейчас очень модно цеплять на группы разные ярлыки. Как бы хотели, чтобы вас называли? Согласны на хедлайнеров украинского рокабилли?

- Ну, пусть будет. «Мед Хедз» уже понемногу отошел, начал играть регги. Было бы классно, если бы среди рокабилли называли нас дебилами из дебилов. Или футбольной командой – за то, что выступаем в футбольных трусах. Хочу сказать, что мы уже их постирали и укоротили – все же летний сезон, мини-бикини.

- Не могу удержаться, чтобы не спросить: название альбома «Почему я наелся лука» – автобиографическая?

- А у нас все песни являются автобиографическими. Например, песня «педикулез» – это про меня (о Юрка Журавля, – «Газета»). «Опля – картофель» – это к Вите, у него дома именно картошку копали. «Чемпионка по толканию в троллейбусах» – то до Вовы, у него дядя имеет непосредственное отношение к троллейбусам. «Даром» – это про нашего водителя, он проштрафился, и мы уже полгода не платим ему денег.

- Кто автор идеи и составитель диска?

- Был у нас такой ностальгический выступление, когда мы последний раз собрались в палаточном городке, прежде чем его разобрали. И тогда Тарас Компаниченко, кажется, сказал, что неплохо было бы записать эти песни, которые звучали на баррикадах. Впрочем, идея возникла как-то сообща – все ее подхватили, не было никаких споров относительно авторских прав. У меня был опыт, связанный с изданием диска «Божичей», и все необходимое для записи оборудования. Несколько раз собрались с ребятами у меня дома, посидели, поговорили, попели, после чего я записал всех конвейером, довольно быстро. Затем выбрал лучшие варианты, а Макс Капуста сделал мастеринг.

- Расскажи немного о самом Фестиваль оранжевой революции. Насколько я понимаю, он был стихийным?

- Сначала мы собирались в одной кафешке возле Майдана, чтобы сплотить народ и идти потом на баррикады. Все подтягивались с кобзами, гитарами. Несколько раз мы сыграли в разных кафе, потом хотели выступить в Украинском доме, где формировались группы для блокирования АП, Кабмина. Там не получилось, то администрации не понравилось, и нас вытолкали на улицу. И в принципе, на улице это было уместно и актуально. Потом мне одна компания предоставила простенькую аппаратуру: два микрофона, две колонки, которые подключались к автомобильного аккумулятора.

Еще были машины с экранами и соответствующим оборудование – мы их тоже использовали как мини-сцены, в частности – в самом палаточном городке на Крещатике, под АП. Одна из основных точек была у нас на Грушевского, где Музей украинского мистецва. Прямо на лестнице ставили колонки, там еще какая декорация была, маленькие оранжевые флажки. А правее, в Музейном переулке, как раз же был тайный штаб Януковича. Там, кстати, людей не хватало, человек тридцать блокировали этот бункер, и, как они потом рассказывали, атаки происходили раза четыре-пять в день. То какие-головорезы приходили, то менты, постоянно устраивали провокации. Но люди держались и были очень благодарны, когда мы присоединились к ним, почему-то это место осталось бы вне общей вниманием.

Особенно запомнилась ночь, когда мы часа до пяти утра стояли под АП. Юлия Тимошенко тогда заявила, что есть приказ стрелять. В эту ночь просто из толпы выходили люди, читали свои только что написанные стихи, выступали оперные певцы, какие-то беззубые бабушки из Черкасской области, скрипач один очень хорошо Вивальди выполнял.

- Организация этих баррикадных концертов – следствие твоего недовольство тем, что происходило на Майдане?

- Речь идет об определенном диссонанс. Во-первых, именно на Майдане ощущался недостаток революционных песен: стрелецких, казацких, дум. Майдан был стратегической точкой, к которой прикованы объективы телекамер, и уже на второй-третий день к сцене трудно было протолкнуться. А у тех людей, которые выпускали артистов на сцену, не было времени и возможности разбираться, кто чего стоит. Я сам призывал, чтобы шли разные исполнители, – и началось … Режиссер Тарас Грималюк говорил, что там немаленькая коробка с компакт-дисками собралась, которые приносили желающие выступить на Майдане. Конечно, многим нормальным артистам не удавалось пробиться на сцену. Но мне другое было обидно: люди стоят на морозе, страдают, а здесь – наполовину фанера, очень быстро коньюнктурка пидгриблася. Однажды я ни у кого не спросил, и мы с вевешник, Тарас Компаниченко, Фомой и Сашей Положинским довольно хорошо вымарали «Мы смело в бой пойдем» – народ очень классно это воспринял.

Но нужно было не только на Майдане людей поддерживать.

- Диск завершают «Гринджолы» со своим «оранжевым гимном» – «Мы вместе, нас много» (также на сборнике представлены их песню из слишком красноречивым названием «Пора»), в чем усматривается определенная неуместность – все же эту песню уже заездили в теле-радио-эфире до предела и, к тому же, она не совсем согласуется с общей эстетикой альбома.

- Крути – не крути, а эту песню все пели. И у нас каждое выступление любого барда или рокера заканчивался этим: мы вместе, нас много. Я просто не смотрю телевизор, но так понимаю, что этой песни уже многовато, как всегда – перегнули палку. Но они – «Гринджолы» – тоже участники баррикадных концертов, которые впоследствии согласились прийти ко мне на студию. К тому же, это музыканты, которые умеют спеть свои песни под гитарка, потому что есть же такие, кто не может этого делать.

- Но ты должен сознавать, что у этой песни уже совсем другая «карма», которая сейчас знаменует пришествие новой попсовой конъюнктуры. Не боишься, что после издания этого диска часть обвинений перепадет и тебе?

- Абсолютно, так и будет. «Вопли Видоплясова» уже давно теряют часть публики из-за обвинений в коньюнктурности. Но у меня, по сути, нет выбора: или ты идешь в маргиналы, андерграунд и просто исчезаешь из информационного поля, или ты в нем появляешься и кто будет считать тебя коньюнктурщиком. Эта дилемма всегда будет. Во-первых, я стал записывать эти песни давно и не знал, что появится такой массив «оранжевых» дисков. Многие люди быстро среагировали на события и сделали собственные компиляции.