Михаил Дьяченко, родом из села Боднаров Калушского района, был четвертым ребенком в семье Марии и Василия Дяченко. В раннем детстве остался без матери, а в возрасте 10 лет – без папы, однако старший брат Николай заменил сиротам родителей. Именно благодаря брату получил Гимназическое образование в Станиславе, а затем продолжил обучение во Львове, изучая право. В студенческие годы увлекся литературным творчеством.

Стал членом «Пласта». В 30-е годы Михаил Дяченко начинает интересоваться политическими событиями, которые бушевали вокруг него, став членом ОУН. Одновременно в родном Боднаром был членом «Просвещения» и «Родной школы». Именно в эти годы выходят в свет его первые поэтические сборники «Искры» (1936), «Юные дни» (1938), «Село» (1939).

Однако просветительской работой М. Дьяченко заинтересовались польская полиция: 1937 года он был впервые арестован и отправлен в Станиславскую тюрьму. Второй раз его арестовали 1939 за политическую работу, однако ему удалось бежать из тюрьмы как раз перед вступлением советских войск в Станиславов 18 сентября 1939. Спасаясь от преследований и репрессий, нелегально выехал на Холмщину.

Именно «холмский» период был отмечен активной творческой деятельностью Михаила Дьяченко. Сам национально сознательный украинский, патриот, он учил детей родному языку и истории, работал в драматическом кружке. Очень часто бывал в Кракове, где, очевидно, встречался с А. Телигой и А. Ольжичем, ведущими деятелями ОУН. Во время пребывания на Холмщине была написана сборник стихов «Они придут» (1941), для которой характерны ностальгические мотивы и мучительные смятение души, связанные с тяжелыми житевимы условиями. Его лирический герой словно врос в историю своей земли и Родины, историю драматичную, полную побед и поражений.

Во времена немецкой оккупации Михаил Дяченко находился в родном селе, куда переехал с семьей. А уже с 1945 года сборником стихов «За свободу» начинается подпольная творчество поэта. На долгие 7 лет он стал выразителем идей ОУН-УПА в редактируемом им журнале «Путь Побед» (1945), где впервые появляются его стихи, подписанные «Марко Боеслав». Именно в эти годы поэт писал на повстанческую тематику, творя стихи для поддержания боевого духа и твердости повстанцев:

Не сломит нас, жестокий палач!
В наступление, друзья! На пробой!
Пусть путь прочистят нам пушки!
Вперед! Вперед! В упорный бой!
(Песня куреня «Колокола», 1946)

Жизнь диктовала трагическую борьбу, и именно в повстанцам поэт видел проявления мужества, человечности и ответственности перед окружением. Его герой не боится смерти, хотя воинов УПА «за правду вешали, стреляли».

В творческом наследии Марка Боеслав особое место занимает духовная поэзия и лирика. Давно уже народной любимой песней стала его стихотворение «Расти, расти, черемуха».

Расти, расти, черемуха,
Широко ся розростай.
А ты, моя дивчиноньку,
О любви забывай.

А последние строки произведения

Я за тебя, Украина,
Муки тяжкие терпел.

были тогда смыслом жизни многих украинский.

Марко Боеслав оставил нам и прозаические произведения. В 1948 году в «Черном лесу» был напечатан очерк «Подполковник Михаил Медведь», известие о смерти которого поразила поэта. Вспоминая совместную борьбу в ОУН, Марко Боеслав захватывает читателей своей искренней исповедью. «Умереть за Украину – это жить вечно», – констатирует автор.

Особенно актуальной в наше время является работа Марка Боеслав «За соборный монолит» (1949). Украина не является самостоятельным государством через «отсутствие единства и любви в украинском народе». Именно из-за разногласий между проводниками Освободительные соревнования 1917-1921 г. закончились поражением. Словами «соединяйтесь, братайтеся» Марко Боеслав призвал нас, украинский, во имя славного прошлого Украины не копаться в самих себе, а искать общие мотивы для объединения.

В рядах ОУН-УПА соревновалось много поэтов и писателей – многие из них так и остались безименнимим. Так, в борьбе за волю Украины сформировался новый тип украинского писателя, воодушевлением которого был величественный бунтарский дух ребят, что и сейчас живет среди украинского. Рыцарей Украины воспевал Марко Боеслав. Ибо нет биьшои силы, как крепость духа добровольца.

В этом убедились украинские художники, которые приняли участие в нынешнем Берлинале.

Во время работы украинского стенда в Берлине работами молодых украинских кинематографистов заинтересовались представители отборочной комиссии Каннского кинофестиваля, рассказал «Немецкой волне» председатель Украинского кинофонда Андрей Халпахчи.

Немалый интерес у гостей кинорынка обнаружил и новый двуязычный “Каталог украинского кино 2009/10. “Это очень важно, что мы вышли из” хутора “и может сегодня молодежь действительно общаться в нормальной европейской атмосфере. Мы интересны своими национальными особенностями, но в универсльному контексте “, – говорит Халпахчи.

«Не надо имитации»

Подчеркивать аутентике призывает и немецкий кинокритик доктор Ханс Йоахим Шлегель. Почетный обладатель “Золотого медведя” 16 лет подряд координировал на Берлинале восточноевропейский направление. Известный кинокритик предостерегает молодых украинских кинематографистов от погони за универсальными блокбастерами. «Я думаю, что для немецкого или иного зрителя важно увидеть аутентичные украинские фильмы, узнавать, как собственно украинского рассказывает истории, каковы его эмоции. То есть не некая имитация. Пожалуйста, не нужно создавать нечто вроде “украинской кока-колы”, – это никого не интересует – ни зрителя, ни покупателя “, – убежден Шлегель.

Вместо настоящей кока-колы и других напитков хватало на завершающей торжественной вечеринке по случаю презентации украинского кино в Берлине. Гостей вечера в течение двух часов развлекал Фома из группы “Мандри”.

Скандальная ситуация с фильмом Александра Самохвалова «Мы из будущего 2», запрещенного к прокату в Украине, побудила украинского вспомнить все крупнейшие национальные «обиды», которые причинили нам российские кинематографисты. Посетители интернет-форумов поставили россиянами на вид и «Брата 2», и «Адмирала», и «Тараса Бульбу» Бортко, и русский новинку «Кандагар» с Богданом Бенюком в роли медлительного хохла-пилота.

В конце концов, нетрудно узнать по всем этим? Браге еще старый, советский подход делить украинский на «друзей Москвы» и «бандитов, которые о дались Запада». Современный российский кинематограф (тот, который охотно транслирует провластную позицию) упрямо продолжает советские традиции, особенно в отношении бывших республик-сестер.

Важнейшей чертой или новника, не только украинского, всегда была лояльность к русоцентричнои политики Москвы. Больше того, украинская должны демонстрировать свою приверженность активнее других, ведь именно на территории УССР еще до конца 1950-х функционировали подпольные националистические группировки, а мирное население за оккупации имело возможность ознакомиться с многочисленной антисоветской литературой.

И до самой перестройки образ бандеровца оставался едва ли не Наиболее одиозной фигурой советского кино. Это были не только враги, которые подрывали дружбу между «братскими народами», они были совершенно другими, непонятными ни восточным и центральным украинским, ни, тем более, русским. Юрий Ильенко в своем «Белом птаси с черной отметиной» выводит яркий образ бандеровца (его, кстати, играет Богдан Ступка), но он лишь один из участников трагедии братьев звонарей, которые воплощали собой Украину, разделенную разными политическими силами. Однако чаще украинский националист не имел никакого романтического ореола и изображался обычным бандитом и предателем, что соблазнился деньгами западных спецслужб.

Частичное переосмысления образа бандеровца (по принципу – бандеровец также человек) началось сразу с обретением Украиной независимости, когда были созданы фильмы «Последний бункер» (1991) Вадим Ильенко и «Вишневые ночи» (1992) Аркадия Микульського, но это движение очень быстро маргинализувався, и сейчас продолжается разве в фильмах Олеся Янчука ( «Атентат – Осеннее убийство в Мюнхене», «Непокоренный», «Железная сотня»), который воспринимает своих героев как представителей «золотого века». А вот «бандеровцы», которых встречают в 1944 году герои российской ленты «Мы из будущего 2» – это как раз такие советские показные «бандиты», предназначенные для сугубо пропагандистской цели.

В целом картина «Мы из будущего 2» скорее оперирует полем воображаемого среднестатистического российского зрителя, чем какими реальными историческими или современными фактами. И в этой воображаемой действительности украинском, как и положено обманутым западными спецслужбами зевакам, называют русских «москалями», не понятно почему сочувствуют солдатам вермахта и разговаривают русифицированной украинском языке, чтобы российский зритель мог понять, что это просто «наречием».

Украинский не просто лишены интеллекта, они изображены трусливыми, слабосильную и слабонервных рохлями, как и положено «младшим братьям». Более того, одному из них поручают роль няньки новорожденного ребенка и только потом дают оружие. Так же и Богдан Бенюк в российской ленте «Кандагар» выходца из Львова Андрея Кавуна все время говорит о своей доцю и внучку и боится вступить в бой с талибами, которые захватили пилотов казанских авиалиний. Однако наши ребята в российских фильмах очень быстро перевоспитываются, в частности, забывают о своем «наречием» и со второй половины фильма разговаривают хорошо поставленным русским, берут в руки оружие и стреляют в теперь уже общих врагов.

Наконец, лента «Мы из будущего 2» воплотила еще сталинскую идею, согласно которой историческое кино должно реализовывать актуальные политические задачи. Российский фильм переносит героев в прошлое, чтобы утвердить современный московский взгляд на историю и легитимизировать его. И фильм вполне соответствует главным требованиям соцреалистического канона, изображая украинский, русских и их «общей истории» не такой, как она есть, а такой, «как должно быть», и что содержит в себе потенциал для перевоспитания несознательных элементов, читай, современных украинском , которые отвернулись от России.

Сначала, правда, была неудачная попытка встретиться Гармонию на Первом Международном фестивале гармоничного развития человека «Феерия созвучий» в парке Глобы. Послеобеденного времени фестиваль представлял собую фенечковий ярмарка, на которой дымилось индийских палочек и очень настойчиво предлагалось пройти ексрес-диагностику печени, кармы и т.п.

Поэтому, оставив слишком ароматизированный парк и купив в умапалати по совету Алексея Пузыря пластинку Даян Кролл The Look of Love, мы с Симоненко направились к моей конурчины, где и дождались вечерней прохлады, наслаждаясь голосом Даян, таким непохожим на ее фото.

Это, наверное, был первый случай, когда и я, и Серега решили отказаться от попойки. Но не от пива. Стыдливо прикрывая надписи на жестянке и сдерживая брезгливая гримаса, мы впервые в жизни попробовали безалкогольный вариант этого напитка. Остается лишь надеяться, что экстракт эхинацеи пурпурной, входивший в состав жидкости, действительно укрепил нам иммунитет, как уверял текст аннотации.

Так или иначе, мы вновь попали в парк Глобы, где немного увеличилось количество комаров и значительно – милиционеров. Еще через минуту мы уже сидели в Летнем театре, где ждали концерт Буды 44, ГМД Вертеп и Трио Александра Любченко. Ждали, честно говоря долго – задержка оказалась почти полуторачасовой. На сцене раз поз дело возникали нервные попытки наладить звук, то тут то там появлялся поддатый барабанер Будды 44. Как там ни было, но несмотря на почти пустой зал, концерт таки начался. Буддой 44. Барабанер Андрюха, следует признать, превзошел все ожидания. Играл круто, импульсивно и с голым трорсом. А вот слова разобрать было трудно, несмотря на отсутствие артикуляционных проблем в солиста. Немного портил настроение какой мудак, сидевший позади и между песнями кричал «Любченко».

Тогда был Вертеп. Оказалось, что у Тимофея Хомяка День рождения. Именинник играл на нехитрых инструментах – дринякови, бубне и шльопакови, но выглядел за центрового и имел яркую солнечную рубашку. Последней была песня про Мастера и Маргарититу ( «дружественной языке»), после чего Тимофей объявил Александра Любченко.

Вышел худой лысоватый чувак с прической профессора Нимнула и бородой революционера. Расставив хитрым образом стулья, возложил на них гитары и микшер. Поздоровался, почесал затылок и начал настраиваться. Появились розовый басист и оранжевый барабанер. Тогда исчезли. И здесь Любченко ударил по струнам. Я спрутенив, но рано. По настоящему был шокирован, когда к Любченко присоединились остальные банды и тот схватил электрогитару, превратившись в сумасшедшего профессора. Играли так, что когда в голове удавалось появиться мыслям, то они были преимущественно такие – какого хрена тут так мало народу!? Пусть я никогда не знал, что среди нас живет такой монстр. Но как получилось, что с миллионного Днепра на этот гиперперфоменс пришло около тридцати слушателей, да и то – преимущественно навколовертепивська молодежь? Музыка была такая разная, такая мощная, импульсивный, мелодичная, музыканты такие непринужденные и настоящие, что я даже простил того мудака из задних рядов.

Я просто радовался. Сидел и подтанцовывал, как придурок и был счастлив этим! Ведь это было круто! Когда узнал композицию Горец, которую накануне успел взыскать, стал чувствовать себя почти знатоком творчества Любченко. А как его выворачивало с себя когда он пытался при исполнении показать бедолаге-звукорежиссеру, что надо сделать со звуком. Тот, к сожалению, не понимал. Играли долго и много, и я в очередной раз почувствовал отвращение к саграждан и стыд за них – когда пошло на двенадцатом, задницы одна за другой начали пидриватися из сидений и направляться к выходу, пропустив одну из найрулезниших вещей – соло барабанера, от которого меня чуть не разорвало . Любченко и басист завели барабанера и бросили играть, а тот уже не мог остановиться, и было такое, что эх! Я хотел сломать и завопить от счастья.

Бывает было. Класно. По пути в центр мы с Симоненко пытались поделиться впечатлениями, но кроме супер!, Вау! и других выкриков с тезаурусу участников передачи Квартирний вапрос ничего не могли сказать. Приехал домой в полночь, заточил полкило сардели, включил бесамемучо Даян Кролл и заснул с мыслью, что жизнь прекрасна.

Отгремели литавры, демонтировано баррикады, закрашены грубые надписи в общественных местах, и в Украину массово потянулись бывшие изгнанники, лица с подмоченной репутацией, а именно майор Мельниченко, туристы-евробаченци, сенаторы, а то и откровенные авантюристы вроде Бориса Березовского. Однако бывших изгнанников – тех, кто не просто едет, а возвращается, отличает одна общая черта: перед возвращением они стремятся гарантий. Гарантий неприкосновенности, права на свободу передвижения, слова и совести или по крайней мере – на справедливое судебное разбирательство.

Наверное, какая-то частица у них внутри сих пор не может поверить, что «власть изменилась».

Разумеется, они получают гарантии, их сейчас вообще очень щедро раздают – гарантии, чтобы убедить даже этих – последних, найупослиджениших, самых недоверчивых.

Стас Перфецкий. Возвращается в Украину. И стремится особых гарантий. Даже если прямо об этом не заявляет. Иначе почему он имел свою речь перед входом в Еврокомиссии, Евросуд, Евробанка и Международного трибунала в Гааге именно сейчас, к тому же почти одновременно с Юрием Андруховичем, который выступал в Европарламенте? Что помешало Перфецкого произнести ее год, два, три назад? Кому сейчас нужна эта речь в защиту студенток, а за компанию еще и Украины, кроме самого Перфецкого, которому позарез нужно иметь хорошие козыри перед возвращением в Украину. Что за имиджевые технологии, Стас?

Станислав Перфецкий – неординарный украинский поэт и самый известный эмигрант совести исчез в сердце Европы около десяти лет назад, удачно зимитувавшы самоубийство. Затем от него не было ни слуху ни духу, разве несколько книг из «Коллекции» Перфецкого, да и те презентовал Юрий Андрухович, который является неизменным обладателем бумаг Стаса и тайны его корреспонденции.

За все это время он не дал ни одного интервью, не имел ни одного выступления в прессе. Более того, многие сомневались, или же действительно самоубийство в Венеции было зимитованим. И тем неочикуванише, что о своем возвращении поэт заявил таким, так сказать, политическим жанром, как речь.

Что делал Стас Перфецкий течение этих десяти лет? Где скитался? Почему не появлялся на публике? Почему решил вернуться? Имел ли последствия неудачный роман? Почему не посылал универсалов из эмиграции? Каждый из тех, кто эти десять лет картався судьбой Перфецкого, сейчас имеет к нему ряд вопросов. Я также не исключение. Вот мои вопросы.

1. Ли он участие в развитии «Аль-Каиды» и подготовке терактов 11 сентября?
2. Ли дрался с полицейскими на улицах Генуи во время акций антиглобалистов?
3. Или, ночуя в сквот восточного Берлина, помогал отражать нападения неонацистов?
4. Занимался ли трафаретным граффити в Лондоне?
5. Каков его личный вклад в акции global street party RTS?
6. Или его брали в заложники члены «Аль-Каиды», ИРА, ЭТА, «Фатха», «Хамаса» или радикальные феминистки?
7. Или продолжал он курить в ирландских пабах, протестуя против запрета курения в общественных местах?
8. Что он делал во время революции роз и судебного процесса над Лимоновым?
9. Ли воспользовался он услугами сексуальной индустрии Таиланда и или погиб от цунами?
10. Или, посещая Голландию, курил траву, ходил к проституткам, сделал операцию по смене пола, заключил однополый брак, прибегнул к эвтаназии?
11. Или во время визита Иоанна Павла II под видом паломника, изменив внешний вид и отпечатки пальцев, тайно посетил Украину?

У меня еще множество вопросов, но в конце будет еще одно: если ответ «нет», то почему? Почему он этого не сделал? Ведь он имел просто уникальную возможность, весь земной шар, конец тысячелетия, и ни одного досье на тебя ни в СБУ, ни в ФБР, ни в той же «Аль-Каиде». Абсолютная свобода, и столько возможностей, столько дорог, столько соблазнов.

Правду говоря, я подозреваю, что ничего подобного он не сделал.

Ведь дело не только во власти, пусть она сколько раз изменяется. Поскольку для этого ему самому нужно было стать совсем другим Стасом Перфецким, отказаться от себя старого, а это не так легко – возраст, имидж, да и просто любовь к своему образу, такого выпестованного и выстраданного, такого – в свое время – мятежного, революционного и, как некоторым до сих пор кажется, перфектно. Боюсь, Перфецкий не осилил.

Ведь он произносит речи, уж больно подобные тем, которые звучали из его уст десять лет назад, так же слишком переживает прелестями студенток и бредит Адой лимоном и собственной популярностью. Он разговаривает той же лексикой, той же языке, на котором разговаривал десять лет назад. Почему он не нашел себе другого языка? Почему он не выучил слов вегетизм, альтерглобализм, сквоттинг, рейв, стрейт-эйдж, арт-хаус, тактические медиа, а до сих пор носится со своими трансвеститами?

Или он рассчитывает однажды просто приехать сюда и процитировать из того же Андруховича: «Не было меня так долго, что совсем ничего и не изменилось? Все ему так просто сойдет с рук? Дудки!

Мир изменился – еще задолго до 11 сентября. Желанная Европа изменилась, поскольку выяснилось, что в Старом Свете живет множество молодых и не очень чудаков, каждый из которых перекраивает старушку Европу на свой вкус, и в них вместе это симпатично получается.